1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Старая плетка

Старая «плетка». Почему армия не может отказаться от винтовки Драгунова

МОСКВА, 24 апр — РИА Новости, Андрей Станавов. Простая, надежная и убойная — самозарядная снайперская винтовка конструкции Евгения Драгунова (СВД) в арсенале армии уже 55 лет, и заменить ее пока нечем. Это легендарное оружие в свое время было революционным и глобально повлияло на тактику боевых действий. О том, как под СВД переписывали стрелковые наставления и что готовят ей на смену, — в материале РИА Новости.

Легенда на смену легенде

Описывая СВД, сразу нужно сказать, что будущая легенда пришла на смену другой легенде – уже давно существовавшей винтовке Мосина в её снайперском варианте. Бои отгремевшей Великой Отечественной войны показали, что практика использования снайперских вариантов самозарядных винтовок – нашей СВТ или немецкой Walther G-43 – вполне оправдала себя. В руках опытных бойцов такие винтовки становятся настоящим смертельным оружием. 309 убитых нацистов из СВТ Людмилы Павличенко отлично иллюстрируют этот тезис.

Тем не менее «самозарядки» времен войны не отвечали предъявляемым к ним требованиям, прежде всего – по простоте и надежности. Новые оружейные системы под промежуточный патрон 7,62х39 были менее дальнобойными, да и единственный неавтоматический карабин под этот патрон – СКС – не годился на роль снайперского. Экстракция гильзы вверх и недостаточно мощный патрон, а также быстрое вытеснение из войск более скорострельными собратьями – все это исключало карабин из списка. Поэтому меткие стрелки мотострелковых рот продолжали вооружаться винтовками Мосина. Конечно, так продолжаться не могло, большая война, которая могла произойти, требовала новых решений в области создания точного оружия.

Такое решение нашел потомственный русский оружейник Евгений Федорович Драгунов. В годы войны и сразу после ее окончания он работал на оружейном производстве и к концу 50-х был уже опытным инженером-конструктором. За его плечами было несколько разработок, включая удачную спортивную винтовку С-49.

Солдат с СВД в Афганистане

Военные уже давно чувствовали необходимость в новой точной винтовке, и в 1957 году был дан старт конкурсу на такое оружие. Драгунову и его группе ижевских оружейников достались очень серьезные конкуренты – сам знаменитый Симонов со своими климовцами и Константинов из Коврова. Все представленные три винтовки вышли в финал, и в жестких испытаниях будущая СВД одержала верх.

Снайперская винтовка Драгунова СВД (Россия)

История успеха Евгения Драгунова глазами его современников к 100-летию со дня рождения ижевского оружейника

57 лет назад на вооружение Советской Армии была принята снайперская винтовка Драгунова (СВД) – вершина конструкторской деятельности Евгения Фёдоровича. Тогда, в 1963 году, его оружие отправили в каждый взвод, в каждую роту – СВД признали лучшей снайперской винтовкой XX века. О профессиональном мастерстве Евгения Драгунова говорят его изобретения, а каким был в повседневности известный на весь мир ижевский оружейник, знают единицы. Близкие люди рассказали нам, каким был в жизни автор 27 разработок и 7 изобретений.

Точно в цель

Впервые Евгений Драгунов взял в руки ружьё в 14 лет. Как только Ворошилов стал для миллионов примером меткости в стрельбе, Драгунов в числе большинства мальчишек Советского Союза мечтал заполучить значок «Ворошиловского стрелка». Позже он делился воспоминаниями с сыном: «Представь себе, зимой, в мороз ехали на стрельбище, чтобы сдавать норматив». А норматив был такой – 3 выстрела по мишени с расстояния 100 метров. Первая пуля Драгунова улетела мимо, а винтовка врезала по губе – он принял неверную изготовку. А следующие две попали в девятку и десятку: 19 очков из двух выстрелов. Норматив «Ворошиловского стрелка» I ступени выполнен! Тогда он попал точно в цель не только по мишеням, но и нашёл дело всей своей жизни.

Читать еще:  Адаптивная боевая винтовка Bushmaster ACR (США)

В 1934 году будущий конструктор поступает в Индустриальный техникум, где продолжает заниматься стрелковым спортом. Там он уже выполняет норматив II ступени и учится в заочной школе инструкторов стрелкового спорта Осоавиахима (ныне ДОСААФ).

На страницах газеты «Ижевская правда» (ныне «Удмуртская правда») в декабре 1937 года появляется информация о победе Евгения Драгунова в соревнованиях по стрельбе из винтовки, посвящённых годовщине советской Конституции.

Династия Драгуновых

Лет в 15 Драгунов приобрёл ружьё – отчасти от интереса к стрельбе, отчасти от необходимости помочь семье. Растили Евгения мама и бабушка, которым он приносил подстреленную на пруду дичь. Так, наряду со стрелковым спортом появилось ещё одно увлечение – охота. В 1950-е он уже брал с собой старшего сына Михаила.

– Жили тогда в сотнях метрах от пруда – на переулке Широком. У нас была лодка-долблёнка (такую теперь можно увидеть только в Нацмузее), которую сталкивали на воду и плыли на вёслах к Юровскому мысу, – вспоминает Михаил.

По его словам, отец всегда воспитывал личным примером.

– В нём было качество, которое я определяю как добрая сила. Он был физически сильным, мощным и крепким, при этом был добрым. Дома делал всю мужскую работу: прочищал дымоходы, таскал воду, мог двухпудовкой перекреститься, – с улыбкой рассказывает Михаил.

Сын, как и отец, поступил в Индустриальный техникум. А на третьем курсе, когда исполнилось 16 лет, услышал: «Всё, на родительские собрания больше не хожу. У тебя есть паспорт – ты самостоятельный человек». Так Евгений Фёдорович приучал отвечать за себя и свои поступки.

Евгений Драгунов родился в семье потомственных оружейников. Ими были дед и его предки по линии матери, которые работали на Ижевском оружейном и сталеделательном заводах. Любовь к оружию перешла и к сыновьям Драгунова.

– Где-то лет до 10 я понятия не имел, чем занимается отец. Знал, что работает на оружейном заводе, тем более главный корпус с башней было видно из наших окон. Когда я был совсем малёхоньким, почему-то считал, что это Москва, – смеётся Михаил. – А уже постарше узнал, что отец разрабатывает спортивные винтовки. А когда он ещё показал, как разбирается затвор… у меня глаза на лоб полезли!

Позже Михаил узнал, что отец участвует в конкурсе на создание винтовки.

– Я в то время ещё не представлял, что это такое. Это сейчас я уже понимаю, что это была напряжённейшая работа практически без отпусков. Раньше восьми часов вечера домой не возвращался. Нужно иметь в виду, что была 6-дневная рабочая неделя, – говорит Михаил Драгунов, который на примере отца сам стал конструктором стрелкового оружия.

Читать еще:  Ручной противотанковый гранатомет 6Г1 РПГ-7 (СССР)

Удачная комбинация

Но до главной в жизни разработки Евгения Драгунова произошло ещё много событий. Проработав год технологом на заводе, в 1939 году он отправляется служить на Дальний Восток и служит оружейным мастером до конца 1945 года. Как отмечает конструктор стрелкового оружия Владимир Ярыгин (работавший с Евгением Фёдоровичем в 1991 году, когда тот вернулся на завод, чтобы поставить на серию свой пистолет-пулемёт), это сильно повлияло на дальнейшее развитие Драгунова:

– Прежде чем предпринять что-то в своей конструкторской работе, он всегда всё делал на основе анализа. Через его руки прошло очень много разных образцов оружия, поэтому он видел, что лучше, какие конструкции работают на определённые задачи. Всю жизнь он анализировал, поэтому, я думаю, победил своих конкурентов.

Евгений Драгунов после армии возвращается на «Ижмаш». В 1948 году конструктор приступает к модернизации снайперской винтовки образца 1891/30 годов. Она отличалась высокой кучностью, прошла полигонные испытания и была рекомендована для внедрения. Следом в 1949 году запущена в производство первая спортивная винтовка с высокой кучностью С-49. Благодаря ей спортсмен сборной СССР Василий Борисов установил первый официальный мировой рекорд по стрельбе.

Увлечение стрелковым спортом было на руку Драгунову во время разработок стрелкового оружия – это было удачной комбинацией, преимуществом перед конкурентами. Он создал несколько высокоточных советских винтовок, среди которых ЦВ-50, «Зенит» (ЦВ-55), «Зенит-2», малокалиберные целевые винтовки МЦВ-50, «Тайга», «Стрела» (МЦВ-55). Как раз во время оформления документации на спортивные винтовки «Зенит» и «Стрела» в конструкторское бюро попал Иван Дерюшев.

Иван Дерюшев
Фото предоставлено музеем им. М.Т. Калашникова

– 22 августа 1955 года после окончания Индустриального техникума мы с товарищем по группе пришли в отдел кадров «Ижмаша», нас направили в отдел главного конструктора. Пришли в кабинет заместителя главного конструктора, который посмотрел наши документы, перекинулся парой слов и пригласил кого-то. Спустя некоторое время входят двое мужчин. Один из них – ядрёный, крупный, здоровый. Второй – средней комплекции, худощавый на лицо. Им предлагают каждому выбрать по одному выпускнику техникума. Вдруг в мою грудь втыкается палец Драгунова, и он говорит: «Я беру этого». Потом он меня однажды спросил: «Знаешь, почему я тебя тогда выбрал?» и сказал: «Захожу, смотрю – сидят два птенчика. Один скромно глаза опустил, а второй взял деталь и крутит-вертит, рассматривает. Я его и выбрал», – так Иван Дерюшев оказался в бюро спортивного оружия.

Если раньше винтовки делали на базе винтовки Мосина, то конструкция Евгения Драгунова отличалась. Им была создана собственная конструкция затвора.

– Ничего уже тут от боевой винтовки не осталось. В образцах ЦВ-55 и МЦВ-55 были заложены основы будущей системы Драгунова в части спортивного оружия. Потому что здесь сделано то, чего до этого не делалось – это было ноу-хау того времени, – говорит Иван Дерюшев.

Иван Дерюшев на выставке, посвящённой Евгению Драгунову, рассказывает о разработке спортивного оружия.
Фото предоставлено музеем им. М.Т. Калашникова

Конструкторское бюро плотно работало со сборной СССР: выезжали на соревнования, ведущие стрелки испытывали оружие, давали заключение, а потом на заводе винтовки подгоняли под каждого спортсмена.

Читать еще:  Пистолет-пулемёт Minebea M9 (Япония)

По словам Ивана Егоровича, никаких начальственных ноток у Драгунова не было. Наряду со всеми у него стоял кульман, он много времени проводил в экспериментальном цеху, следил за сборкой и отладкой, сам испытывал оружие.

Ярыгин тоже подчёркивает, что конструктор все расчёты проводил сам: пользовался логарифмической линейкой, тригонометрическими функциями и таблицами логарифмов Пржевальского.

Несмотря на всю серьёзность своего дела, многие вспоминают его как любителя посмеяться и пошутить. Он был человеком широкого кругозора, всегда отличался коммуникабельностью и добродушием. «Когда приходил к нам в конструкторское бюро, сразу все начинали улыбаться, знали – сейчас начнёт что-то рассказывать», – вспоминает Владимир Ярыгин.

Изобретения будущего

Когда объявили конкурс по созданию самозарядной снайперской винтовки, на «Ижмаше» не нашлось лучше кандидатуры, чем Евгений Фёдорович. Наряду с ижевским заводом разработка винтовок была поручена ковровскому ОКБ-575 (А. С. Константинов) и климовскому ОКБ-180 (С. Г. Симонов). Поначалу лидерство было у Константинова, и он уже был почти уверен в своей победе. Но тут он «почувствовал железные объятья Драгунова», как потом вспоминал сам. Будущая СВД была признана лучшей. В таких случаях конкуренция часто перерастала в личную неприязнь, но Драгунов продолжал дружбу с Константиновым даже во время конкурса. Этим он и отличался. А за разработку конструкции винтовки Евгений Фёдорович был удостоен Ленинской премии.

Е.Ф. Драгунов объясняет устройство снайперской винтовки (СВД) слушателям офицерских курсов “Выстрел”, 1970-е годы.
Фото из личного архива Михаила Драгунова

Евгений Драгунов хорошо знал свойства материала, умел предвидеть и всегда был впереди своего времени. Последним образцом оружия, над которым он работал, был ПП-71. Он уже был на пенсии, когда его пригласили доработать этот образец оружия. Но в серийное производство оно пошло только после модернизации Михаила Драгунова – сам Евгений Фёдорович уже не успел.

– Через три недели, к сожалению, он умер. А может, даже к счастью. Это было 4 августа 1991 года – за 15 дней до ельцинского переворота. Крушение страны, в которой он родился, жил и ради которой работал, он бы очень тяжело воспринял, – говорит Михаил Евгеньевич.

Память ижевского оружейника увековечили в названии – «Кедр» (конструкция Евгения Драгунова).

Теперь жизнь Евгения Драгунова нельзя представить без оружия, а ижевское оружейное производство без Евгения Драгунова. Наработал он много: около полусотни образцов, которые разработал сам, в разработке которых участвовал, и которые были сделаны на базе его разработок.

Так он объяснял свою позицию: «Для чего я делаю оружие? Чтобы наш солдат на пять шестых секунды нажимал на спуск раньше, чем противник. Благодаря этому у нас будет меньше вдов и сирот».

– В основе любого государства его силовая структура – армия, правоохранительные органы. Это как позвоночник, на котором всё держится, – объясняет Михаил Драгунов.

Таким был Евгений Драгунов. Который и сам, как и его оружие, всегда на пять шестых секунды опережал противника.

Напомним, в музее им. М.Т. Калашникова открылась выставка «Вижу цель» (6+), подготовленная к 100-летию со дня рождения оружейника Евгения Драгунова.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector